Лондонские шторы: описание английских занавесок, популярные разновидности

"учить немецкий пришлось заново". чем жизнь в австрии отличается от жизни в германии? – zima magazine

Лондонские шторы: описание английских занавесок, популярные разновидности

Год назад я поменяла одну немецкоязычную страну на другую. Я практически не переживала по поводу адаптации, мне казалось, что в Австрии все будет так же, как и в Германии. Оказалось, я была недалека от истины: привыкать долго не пришлось, хотя две страны и два народа оказались намного более разными, чем я ожидала.

В Германии я жила около года в Берлине и почти пять лет в Маннхайме. Это студенческо-индустриальный город на юге страны, между Франкфуртом и Штутгартом. Южная Германия по своей ментальности – почти Австрия, но я провела пять лет в университете в окружении иностранцев и немцев из самых разных регионов, и немцев из самой южной Германии почти не встречала. Наверное, поэтому меня ждали некоторые сюрпризы при знакомстве с Австрией и австрийцами.

Учить немецкий заново

Все началось с языка. Я знала, что австрийский немецкий отличается от классического немецкого, но не совсем была готова к тому, что разница окажется настолько велика, в особенности для иностранца. Более того, в каждом регионе Австрии есть еще и свой диалект, и освоить только один из них недостаточно.

Если здороваться фразой Grüß Gott (God bless you) вместо более привычных Guten Tag, Morgen или Abend я научилась за первые несколько дней, то в кафе и ресторанах меня ждали задачи посложнее. Я еще несколько недель зависала в попытках понять, что же заказывать, и чуть не пропустила сезон любимых лисичек, которые в австрийской версии называются «яичными грибами». Да и сейчас названия некоторых блюд продолжают ставить меня в тупик.

Послеобеденный кофе-брейк на кафедре для меня – не только приятное общение, но и лотерея (пойму или не пойму). И иногда – пытка. Первые несколько раз я просто следила за мимикой коллег и улыбалась, когда видела по реакции, что это была шутка. А ведь мне казалось, что немецкий у меня довольно хороший. Возможно, если бы самый активный доцент и секретари кафедры лучше говорили на английском, коллеги бы в какой-то момент сжалились и перешли на него, но этого не произошло.

На первых встречах с коллегами я просто следила за мимикой коллег и улыбалась, когда видела по реакции, что это была шутка. А ведь мне казалось, что немецкий у меня довольно хороший.

В итоге такое вынужденное погружение в австрийские диалекты все же пошло на пользу. Постепенно в голове сложился шифр, с помощью которого диалекты стали переводиться на нормальный немецкий, а потом на русский. Выяснилось, что один секретарь во многих словах произносит “о” вместо “а”, а слово “я” практически у всех вместо “их” (“ich”) превращается просто в “и”.

Конечно, до идеального понимания мне еще далеко, но свои пять копеек в разговор периодически вставить уже удается.

Обходить правила по-австрийски

В первые же дни у меня случилась накладка с жильем, на которую я не рассчитывала. Парень, с которым я заочно договорилась о съеме квартиры, не хотел меня в ней регистрировать. Без официальной регистрации местный офис по делам иностранцев не выдаст карточку временного вида на жительство, без этой карточки формально я не имею права работать по существующему контракту – со всеми причитающимися последствиями. Когда я описывала ситуацию коллегам на работе, со мной практически случилась истерика. Но австрийские коллеги налили мне кофе и сказали: не парься, сейчас все решим. А через пару минут пришла коллега со словами: “зарегистрируйся у меня в квартире, где бумажку подписать?”

Австрийский способ решения проблем: есть правила, но практически всегда найдется способ их обойти, ничего при этом не нарушая.

Так я узнала о существовании австрийского способа решения проблем: есть правила, но практически всегда найдется способ обойти эти правила, при этом ничего особо не нарушая. Я думаю, что в случае необходимости в Германии друзья тоже смогли бы зарегистрировать меня в своей квартире, но инициатива вряд ли исходила бы от них: у немцев для таких махинаций мозг не приспособлен.

Особенности национальной расслабленности

Австрийцы гораздо более расслабленные и спокойные, чем немцы. В Германии меня приятно поразило, насколько многие немцы умеют хорошо соблюдать баланс работы и личной жизни. В Австрии, по моему опыту, это удается еще лучше. Один профессор уже часа в 3-4 в пятницу заглядывает ко мне в офис и желает хороших выходных. До пенсии ему остался ровно год, но при этом он продолжает довольно активно работать над своими исследованиями и публиковаться, но никогда не назначает встреч на пятницу: вдруг выяснится что-то важное, и тогда придется работать в выходные.

В немецком есть понятие “Brückentag” – “день-мост”. Это рабочий день между праздником и выходными, чаще пятница. В такие дни наш этаж (подозреваю, что не только наш) практически вымирает. Я же с непривычки практически всегда про праздники забываю, но еще пару таких дней в одиночестве на этаже – и научусь использовать их по назначению.

Чуть большая расслабленность австрийцев (по крайней мере тех, которых встречала я) выражается и в планировании: они проще подстраиваются под обстоятельства и меняют планы. Вероятность того, что они согласятся на ужин в тот же день, гораздо выше, они чаще опаздывают и спокойнее относятся к опозданиям. Хотя, справедливости ради, то же говорят и про южных немцев, особенно баварцев.

Из-за этой особенности австрийцев мне пришлось несколько раз возвращаться в офис по делам иностранцев, когда я подавалась на вид на жительство. То они забыли мне сказать, что нужна еще одна бумажка, то забыли отметить в системе, что бумажку эту я принесла, так что процесс оформления документа был даже не начат, когда я пришла его забирать.

Лондонские шторы: описание английских занавесок, популярные разновидности

Как устроен австрийский патриотизм

Австрия – бывшая империя, что особенно чувствуется в Вене и венцах. Но при этом сейчас она довольно компактная страна, не особо оказывающая влияние на мировую политику и экономику. Из-за этого многие австрийцы прямо пропитаны гордостью за себя и свою страну, причем иногда эта гордость может носить довольно болезненный характер. Особенно в Вене – жителей столицы считают высокомерными снобами в остальной Австрии.

Еще, согласно распространенному стереотипу, австрийцы сильно не любят немцев, хотя лично у меня нет ему подтверждений.

Я ни в одной другой стране не видела такого количества национальных флагов в супермаркете. Если продукт произведен в Австрии (а это большая часть продуктов), то это абсолютно точно будет отмечено флагом на ценнике и, возможно, на упаковке самого продукта. А может, еще и над всем прилавком.

Я далеко не с первого раза справилась с задачей найти французский козий сыр. На крышке каждой бутылки вина красуется австрийский флаг. Но главным моим фаворитом стал национальный флаг в виде сердечка на упаковке туалетной бумаги.

Я ни в одной другой стране не видела такого количества национальных флагов в супермаркете. Если продукт произведен в Австрии, то это будет отмечено флагом на ценнике, на упаковке самого продукта, а может, и над всем прилавком.

Читайте также:  Купить аксессуар для кухни ⭐️ в современном стиле в Москве — интернет-магазин INMYROOM

Как-то моя австрийская коллега сказала мне, что, как и я, любит авокадо, но очень редко их покупает. Причина, к моему огромному удивлению, крылась не в том, что авокадо дорогие, а в том, что их не производят в Австрии.

Конечно, в Германии тоже трепетно относятся к местным продуктам, но это любовь скорее к продукции фермеров-соседей, а не просто произведенной в Германии. Увидеть немецкий флаг на пачке йогурта практически невозможно. В Германии гораздо важнее принадлежность продукта к категории био. “Ist das Bio?” (“Это био?”) — один из любимых вопросов многих немцев, они даже сами над собой по этому поводу подшучивают.

Чаевые: сколько

Если продолжить гастрономическую тему, то невозможно не заметить, что в Австрии принято оставлять больше чаевых, чем в Германии. Например, если счет в Германии составил 9.80 евро, то скорее всего среднестатистический немец заплатит 10 евро. Может быть, еще подкинет какую-нибудь мелочь, если она есть в кошельке. В Вене же (да и в остальной Австрии) 11 евро по такому же счету будет гораздо более уместной суммой.

Самое неприятное отличие от Германии

Самым негативным отличием Австрии от Германии для меня стало курение. Оказывается, Австрия – одна из самых курящих стран Европы. Более того, здесь до сих пор нет запрета на курение в ресторанах и барах. Если заведение обладает достаточной площадью, оно делится на две зоны, если же оно слишком маленькое, то оно имеет право выбирать, быть ли ему местом для курящих или некурящих. Поэтому большинство баров и клубов до сих пор разрешают курить, и любые посиделки с друзьями возвращают меня в мои 18 лет, когда я училась в Москве и после тусовок засыпала, вдыхая аромат насквозь прокуренных волос.

Другие мелочи, удобные и не очень

Простому туристу различия между двумя странами, особенно в бытовом плане, не будут бросаться в глаза. Да и я иногда забываю, что уже больше не в Германии, но всякие мелочи возвращают в реальный мир, стоит только забыться. Приятным удивлением было, например, то, что я могу без процентов снимать деньги с карточки почти в любом банкомате (нельзя только с большим красным значком евро), тогда как в Германии мне необходимо было выучить четыре банка, которые я вечно путала (хотя там есть и онлайн-банки, и для их пользователей эта проблема не актуальна). Небольшое разочарование меня постигло, когда я узнала, что моя фамилия не будет висеть на звонке у двери и на почтовом ящике, а будет просто указан обезличенный номер квартиры. И таких примеров, если усиленно вспоминать, можно набрать еще довольно много.

Итого

Как бы то ни было, обе страны оказались довольно комфортными и гостеприимными лично для меня, но Вена в миллион раз круче Маннхайма (хотя для него у меня в сердце навсегда отведено особое место).

Читать больше о жизни в Вене – в Телеграм-канале Марии Марченко: https://t.me/viennastories

Лондонские шторы: описание английских занавесок, популярные разновидности

.1. Методологические особенности австрийской школы

Главные методологические особенности австрийской школы можно сформулировать следующим образом.

Последовательный и бескомпромиссный субъективизм. Австрийская теория ценности подчеркивала чисто субъективный характер этого феномена. Меновая ценность, т.е. меновое соотношение благ, лежащее в основе цен, выводилась представителями австрийской школы исключительно из субъективной важности или ценности, приписываемой им обменивающимися лицами.

Даже категорию издержек австрийцы трактовали чисто субъективно: как ценность наилучшей упущенной альтернативной возможности, от которой пришлось отказаться в процессе выбора. (В то время как Джевонс трактовал издержки как меру тягот труда, а Маршалл использовал в своем анализе «реальные» издержки производства.)

Последовательный субъективизм проявился также в том, как австрийская школа решала вопрос о ценности производительных благ, которая полностью выводилась из субъективных оценок потребительских благ, произведенных с их помощью. Этот тезис историки считают большим достижением австрийской школы.

Строгий методологический индивидуализм — напомним, что речь идет об объяснении экономических явлений через целенаправленные действия индивидов. При этом австрийская теория в отличие от Госсена и Джевонса не использует предпосылку гедонизма, т.е. не исходит из того, что все действия людей движимы желанием получить удовольствие или избежать страданий.

Австрийская школа последовательно выступала против любого агрегирования (даже того, которое заложено в концепцию кривой спроса, не говоря уже о каком-либо макроэкономическом подходе). То, что происходит в экономике, с их точки зрения, следует объяснять только как равнодействующую индивидуальных предпочтений и решений.

На макроуровне, с точки зрения австрийцев (особенно представителей так называемой новой австрийской школы Мизеса и Хайека, см. гл. 35), нет никаких субъектов, которые могли бы вести себя целенаправленно и рационально. Здесь проявилась методологическая установка Менгера и его учеников на раскрытие сущности явлений, причинно-следственных связей, что хорошо сочетается с использованием предпосылки рационального индивида, и их недоверие к функциональному анализу агрегатных величин, характерному для макроэкономического подхода.

Дискретность анализа. В отличие от других направлений маржинализма «австрийцы» обращают внимание на то, что блага не могут быть бесконечно делимыми (не случайно в качестве примера обмениваемого блага у них фигурируют кони — благо явно неделимое, тогда как Маршалл, например, в своем анализе спроса предпочитал использовать такое практически бесконечно делимое благо, как чай).

Поэтому в австрийской теории не может быть непрерывных функций спроса и предложения1. Возможна только дискретная шкала спроса и предложения, а следовательно, нет и однозначно определяемой точки равновесной цены — определить можно только интервал, в котором эта цена будет находиться.

Отсюда, в свою очередь, вытекает невозможность применить в австрийской теории математические методы. Австрийский маржинализм — чисто словесный, без формул и диаграмм, и дело тут не в том, что представители австрийской школы не получили достаточного математического образования2, а прежде всего в их желании отразить некоторые аспекты экономической действительности в теории как можно более реалистично.

Рассмотрение экономики как процесса, происходящего в реальном времени. Эта черта, в которой также можно заметить стремление к большей реалистичности анализа, отделяет австрийскую школу от других направлений маржинализма3. Австрийцы рассматривали не только и не столько итоговое оптимальное состояние равновесия, сколько ведущий к нему процесс.

Но такой подход неминуемо ведет к тому, что приходится учитывать фактор времени, неопределенность, знания, ожидания и даже ошибки экономических субъектов. В дальнейшем исследования в области экономики информации, неопределенности и риска во многом опирались на австрийскую традицию.

Повышенное внимание австрийцев к фактору времени сказалось и в теории процента и капитала, разработанной Бём-Баверком. С другой стороны, этот подход явился еще одним препятствием на пути обобщения и формализации экономического анализа, что повредило репутации австрийской школы в мировом сообществе экономистов.

.4. Теория капитала и процента Бём-Баверка

Евгений (Ойген) фон Бём-Баверк (1851 — 1914) также окончил Венский университет как юрист. В отличие от других представителей австрийской школы он был в первую очередь государственным деятелем высшего ранга: трижды занимал пост министра финансов, был председателем Верховного апелляционного суда и президентом Академии наук, отдавая свободное время преподаванию в Венском университете (в его семинаре занимались Й. Шумпетер, Л. Мизес, Р.

Гильфердинг и другие, получившие впоследствии известность австрийские экономисты). Не случайно все значителные произведения Бём-Баверка были созданы им за первые относительно спокойные десять лет его карьеры (1880—1889), когда преподавал в Иннсбрукском университете. В 1881 г. вышла в свет его работа «Права и отношения с точки зрения учения о народно-хозяйственных благах», в которой Бём-Баверк попытался применить теорию субъективной ценности Менгера к правам собственности, в частности патентам. В 1884 г. была опубликована первая часть его основного труда «Капитал и процент», содержащая критику предшествовавших теорий капитала и процента. В 1886 г. вышла работа «Основы теории ценности хозяйственных благ»20, содержащая, пожалуй, наиболее ясное и доходчивое изложение теории ценности и цены австрийской школы. В 1889 г. был опубликован второй том «Капитала и процента», который будет ниже рассмотрен более подробно.

Читайте также:  Как починить капающий кран на кухне: пошаговая инструкция устранения неисправности -

Наконец, в 1890 г. выходит книга «К завершению марксисткой системы», в которой Бём-Баверк одним из первых подверг критике теорию стоимости Маркса, ссылаясь на противоречие между I и III томами «Капитала» (так называемая проблема трансформации стоимости в цену производства).

Главный вклад Бём-Баверка в экономическую Науку лежит в области теории капитала и процента, развитой во втором томе «Капитала и процента», названном «Позитивная теория процента».

Капитал как производный фактор производства является продуктом первичных факторов — земли и труда. Поэтому ценность капитальных благ в долгосрочном аспекте должна быть полностью вменена первичным факторам, т.е. войти в заработную плату и ренту. Существование положительной нормы процента с этой точки зрения требует специального объяснения.

Бём-Баверк выделял три причины существования процента. Он не был их первооткрывателем, но именно в его формулировке, которую автор горячо отстаивал, они стали предметом теоретической дискуссии. Отметим, что теория процента Бём-Баверка относится к реальным физическим благам, а не к деньгам.

Первая причина — ее можно назвать «оптимизмом» — заключается в том, что хозяйственные субъекты склонны ожидать, что в будущем ресурсы будут менее редки, чем в настоящем («различные условия удовлетворения желаний в настоящем и будущем»). Следовательно, одна единица в будущем будет оцениваться ниже, чем сегодня.

Эта причина предполагает, что люди в основном оптимистичны. Конечно, это далеко не всегда так: критикуя Бём-Баверка, Викселль, в частности, отмечал, что пожилые люди склонны, напротив, оценивать будущие блага выше, чем настоящие. Но эти люди, по мнению Бём-Баверка, будут хранить деньги или блага в виде сокровища и не смогут участвовать в определении ставки процента — там должна преобладать позитивная оценка будущего.

Вторая причина состоит в том, что люди в силу своего рода «близорукости» склонны недооценивать свои будущие потребности. Эту «близорукость» он считал психологическим фактом и объяснял его недостатком воображения, слабостью воли и неопределенностью будущего, под которой понималась скоротечность человеческой жизни.

Эта причина вызвала возражения у соратников Бём-Баверка по австрийской школе Менгера и Визера: они считали некорректным вкладывать в теорию в качестве предпосылки нерациональное поведение хозяйственных субъектов. Кроме того, «близорукости» про) ивостоитжелание оставить наследство своим детям, а неопределенность будущего, как отмечал Маршалл, требует от людей накопления сбережений «на черный день», т.е. поведения, обратного тому, из которого исходил Бём-Баверк.

Таким образом, первые две причины («оптимизм» и «близорукость») носят чисто психологический, субъективный характер. Они приводят к тому, что настоящие потребительские блага ценятся выше аналогичных будущих, и поэтому, чтобы обменять последние на первые, нужно доплатить некоторую премию (так называемое «ажио»).

Третья причина, напротив, носит технический, объективный характер. Она заключается в так называемом «техническом превосходстве настоящих благ над будущими». Здесь Бём-Баверк использовал свою знаменитую идею о производительности «окольных методов производства» (Produktionsumwege), на которой основывалась его теория капитала.

Классический пример относится к рыбной ловле. Человек может ловить рыбу без всяких капитальных благ, голыми руками (т.е. используя только фактор «труд»). Затратив некоторое время на изготовление капитального блага в виде удочки, он сможет значительно повысить производительность своего занятия.

Наконец, еще более удлинив процесс производства и сплетя сеть, он достигнет еще лучшего результата. Короче говоря, использование капитала ведет к возрастанию окольности и длительности процесса производства, а оно, в свою очередь, повышает результативность этого процесса.

Возрастание окольности производительно, потому что предполагает применение большей массы капитала относительно единицы труда. (Рассуждение Бём-Баверка исходило из того, что капиталовложения всегда удлиняют процесс производства — длительность процесса тождественна его капиталоинтенсивности, что, разумеется, верно далеко не во всех случаях.

Кроме того, измерение длительности производственного периода как показателя примененного капитала оказалось сопряженным с головоломными сложностями21). Так что капитальные блага, которые можно употребить уже сегодня, к определенному моменту в будущем станут более производительны, чем те, которые можно будет употребить лишь тогда.

(Здесь Бём-Баверк приводил свой любимый пример – выращивание леса: чем старше лес, тем он производительнее.) Но для того, чтобы дождаться плодов окольных процессов, собственники факторов производства должны приобрести средства существования (настоящие блага), расплатившись позднее с лихвой22 за счет будущих благ, произведенных с помощью более производительных методов.

Бём-Баверк считал, что каждая из названных им причин способна объяснить существование процента независимо от двух других причин. Однако с этим не согласились его критики, среди которых выделялись А. Маршалл, К. Викселль и И. Фишер. Они доказывали, что третья причина Бём-Баверка не является независимой: большее изобилие благ в будущем добавит ценности благам настоящим не само по себе, а в силу одной из первых двух психологических причин.

В дальнейшем теория процента развивалась Викселлем, Фишером и другими исследователями в творческой полемике с концепцией Бём-Баверка.

Комнаты:

  • Гостиная. Обычно это самая большая комната в доме, а потому и окон в ней больше, и размеры их внушительнее. А, как известно, «большому кораблю – большое плавание», а это значит, что мельчить цветочками или геометрическим орнаментом мы не будем. Прежде всего, отталкиваться нужно от общего стиля самого помещения, при деревянной мебели, массивных картинах и пр., лучше всего будут смотреться однотонные шторы спокойных темных тонов с полукруглыми фалдами. Если вы затрудняетесь определить свой стиль или, скажем так, там полная «эклектика», можно спокойно вешать универсальный вариант – светлые тона с минимумом складок.

Ключевая роль в создании гармоничного интерьера принадлежит текстильному оформлению помещения, в частности портьерам

  • Спальня. Здесь нужно учитывать не только то, что общие тона должны быть мягкими и не раздражающими, но и то, что именно спальне чаще всего нужен полумрак, а это значит, что мы будем совмещать день и ночь. Есть три варианта. В первом случае мы можем обратиться к классике и обрамить окно полупрозрачной добротной шторой темных, но мягких оттенков – фиолет, коричневый, однотонные или с орнаментом. Второй вариант предполагает сочетание британской шторы с прямыми портьерами в тон, по сути, они просто будут находиться в середине и играть роль подобия ламбрекена. В таких версиях выгодно смотрятся полоски или игра полутонов. Например, бордовые ночные шторы по краям плюс ненавязчиво-розовые лондонские в середине. Третий вариант больше подойдет спальне в стиле прованс. Если вы любитель светлых или и вовсе белых спален, идеальным решением будет белая и плотная штора с цветочным орнаментом самого простого пошива и способа сборки.

Оконная драпировка, придаст мягкости и уюта спальне

Светлая спальня в стиле ампир с широким окном, украшенным английской шторой

  • Кухня. Эта комната попросит милой цветочной расцветки или контрастной клетки, полосок, все будет зависеть от окружающих тонов — стен, мебели и пр. Воланов должно быть по минимуму, согласитесь, это неуместно – пытаться «впихнуть» в маленькое пространство дворцовые воланы.
Читайте также:  Стол из профильной трубы своими руками: 10 проектов с пошаговыми фото

Веселый мотив лондонской шторы для небольшого кухонного окна

  • Детская. Это однозначно версия комнаты для маленькой принцессы или прекрасной селянки. Увы, но лондонская штора не мальчишечий вариант. Здесь можно дать волю фантазии, причем, не своей, а видению мира самого ребенка, поверьте, ваши дочери вас не раз сильно удивят. Это могут быть и наивные фалды «белой пены» — летящего тюля с обрамлением кружева, как и положено юной принцессе, либо у вас запросят черные буфы с атласной розовой или алой окантовкой/бахромой в общий тон уже существующих задумок по поводу готических стен и интерьера заброшенного замка графини Дракулы. Современные девочки могут быть весьма оригинальны.

Детская комната с плотными светлыми портьерами в английском стиле

Цветной текстиль в детской комнате в спокойных теплых тонах

Лондонская штора – элегантная «дама» из высшего общества, но без лишней помпезности.  Она «воспитана», легка в обращении, но при этом таит в себе некую скрытую изюминку и склонность к легкой авантюре. А потому одинаково уверенно и красиво сморится как в привычной классике, так и в совершенно несвойственной ей ситуации, чем уверенно пользуются дизайнеры, добавляя к английской чопорности нотки современной раскованности.

Светлая лондонская штора на округлом карнизе

Мастер-класс по пошиву английских штор

При выборе материи, следует обратить внимание на то, что она должна сочетать в одном изделии достаточную степень жесткости, непрозрачную структуру и при этом сухость. Посредством всего этого можно обеспечить довольно строгие и плоские складки

Визуальной привлекательностью могут похвастаться тафта, искусственный и натуральный шелк.

Хотите оживить откровенно простые занавеси? – Воспользуйтесь мелкими кисточками, бахромой и стеклярусом. Что касается тесемок, шнуров и лент, то их применение нежелательно.

Что же необходимо, чтобы сшить действительно красивые шторы, причем сделать это своими руками?

Предлагаем вашему вниманию довольно подробный мастер-класс. Для этого необходимо иметь следующие заготовки, предметы, инструменты:

  • лента со специальными колечками;
  • шнуровка из нейлона;
  • швейная машинка и сопутствующая фурнитура;
  • портьерная ткань;
  • кольцо для шторы.

Изделие создается в несколько этапов и предполагает соответствия определенным критериям, особенностям.

    1. Раскройка тканевой материи. Для расчёта необходимого размера полотна, достаточно взять длину карниза и прибавить к соответствующему значению порядка 50-80 см, для тех изделий, где предполагается не более 2 складок, и 90-12 см – для 3 складок, что определяется и шириной складок. Что касается длины полотна, то достаточно изменить высоту окна и прибавить к полученному значению еще 6 см для подготовки окантовки. Своими руками можно подготовить и дополнительную подкладку, если таковая предполагается.

Совет! Если речь идёт о натуральных тканях, то им требуется основательный подход. Изначально материал необходимо смочить, воспользовавшись пульверизатором и после этого уже прогладить утюгом, лишь после этого можно приступать к выкройке. Это позволит нивелировать опасность образования дополнительных складок.

  1. Следующий этап подготовки шторы: 2 тканевых отрезка прикладывают лицевыми сторонами друг к дружке и предварительно проходят при помощи машинной строчки по бокам, а затем выворачивают наружу.
  2. После чего необходимо заложить складки. От крайней части следует отступить не менее 20 см, начало складки следует обозначить, воспользовавшись мылом. Через аналогичный промежуток помечают средину шторы, а через аналогичный промежуток и ее конец.
  3. Бантовую складку формируют посредством складывания нескольких противоположных концов и крепят их посредством машинной строчки, как у верхнего края, так и у нижнего.
  4. У нижней части проводят окантовку. Для этого необходимо просто сшить ленту-липучку своими руками.
  5. Изнаночную сторону в центральной части, где будут образовываться складки, пришивают кольца из пластика, чередуя каждое такое кольцо через 15 см по всему периметру нижней части. Обратите внимание на то, что от нижней части они должны располагаться на расстоянии не менее 5 см.
  6. У нижней части шторы следует подготовить специальный подъемный механизм. Это очень важная часть изделия, поскольку без него английские украшения для окон превращаются в обычные полотна с несколькими волнами. Для этого достаточно просто сложить шнуры, согнув их посредине, после чего завязать у низа каждой из складок. Затем протягивают шнуровку сквозь кольца по всей длине изделия. К карнизу украшение крепят, используя липучки, при этом через кольца шнуры выводят по правому краю. Их завязывают на 1 узелок.

Итоговую конструкцию декора для окон, сшитую своими руками, легко расположить непосредственно над оконным проемом или в нем. Технику крепления определяют по конкретным характеристикам материала.

Теория вменения

Общая идея о том, что ценность производительных благ определяется ценностью произведенных с их помощью потребительских благ была аргументированно изложена в «Основаниях…» Менгера. Главная проблема заключалась в том, как определить ценность каждого из на бора взаимодополняющих (комплементарных) производственных благ; необходимых для производства данного продукта.

Менгер, последо вательно придерживаясь своей теории ценности, определил ценность такого блага через потерю благосостояния, связанную с его утратой. Таким образом, ценность производительного блага равняется у него ценности продукта, который был бы произведен при его утрате с помощью оптимально («экономически», по выражению Менгера) употребленных оставшихся благ14.

Однако Визер нашел в этом определении слабые места15. Во-первых, в этом случае ценность производительных благ будет неодинакова в зависимости от того, единицу какого из них мы гипотетически «удаляем». Синергический эффект (целое всегда больше суммы частей), который присутствует в оптимальной комбинации, всегда будет отнесен на счет удаляемого блага16.

Во-вторых, ценность продукта не будет распределена между производительными благами без остатка. Визер доказывает это так: оптимальная производственная комбинация является наилучшим способом употребления всех участвующих в ней благ. Поэтому, если мы изымаем единицу одного из них, все остальные «дадут меньший доход, чем тот, на который рассчитывали при первоначально предусмотренной комбинации»17.

Это, по словам Визера, противоречит «закону, согласно которому производительные средства должны оцениваться на основе дохода, возможного при максимальном их использовании»18. Различия в подходе Менгера и Визера объясняются тем, что Визер, в отличие от Менгера, исповедовал равновесный подход, при котором все производственные комбинации являются оптимальными и ценность производительных благ в них не может различаться.

Визер разделял «общее» и «специфическое» вменение. Под «общим» вменением понимается случай, когда различные продукты изготовляются с использованием одних и тех же производительных благ. В этом случае мы можем получить систему уравнений, в которых ценности (предельные полезности) продуктов, а также физические затраты производительных благ будут известны, а ценности производительных благ неизвестны.

Если, что вполне вероятно, количество продуктов превышает количество производительных благ, а коэффициенты расхода производительных благ для каждого продукта свои а уравнения линейно независимы), то наша система может иметь уравнение. Например, производственные блага х, у и z используются для изготовления трех разных продуктов в следующих пропорциях:

х у = 1002х 3z = 2904у 5z = 590.

Отсюда экономист и хозяйственный агент смогут вычислить их ценность: х = 40; у = 60; z = 70. Аналогично определяется ценность всех «общих» производственных благ, используемых в экономике.

Если же кроме них в производстве используется некоторое специфическое производственное благо, его вклад в ценность продукта определяется как остаток, разность между ценностью продукта и ценностью общих производительных благ.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Adblock
detector